Д-р Козырев увидел, что проведение экспериментов зависит от времени. Он открыл, что эксперименты работают лучше поздней осенью и в первую половину зимы, но их невозможно проводить летом. Козырев верил, что летнее нагревание атмосферы создает нарушение, прерывающее поток торсионных волн. Дополнительное тепло заставляет молекулы воздуха колебаться более энергично, что, в свою очередь, нарушает тонкие спиралевидные давления – результат движения торсионных волн.

Вот как объясняет это сам Козырев: “Нагревание солнечными лучами создает атмосферный загрузчик, взаимодействующий с (экспериментальными) эффектами”. В начале карьеры он считал, что зависимость эффекта от времени вызывается естественно происходящим ростом растительности в более теплые месяцы, поскольку уже заметил, что простое присутствие цветущих растений могло влиять на результаты эксперимента, поскольку они втягивают в себя энергию, обычно текущую в детекторы. Ясно, что сочетание растений, летом поглощающих энергию для поддержания, и усиливающийся хаос вибраций в более теплой атмосфере могли отвечать за трудности в проведении измерений в более теплые времена года.

Такая зависимость от времен года могла мешать американским ученым, живущим в местах, похожих на Южную Калифорнию, повторить результаты Козырева. В таких регионах нет ни осени, ни зимы, самых благоприятных времен года для проведения экспериментов.